За свою короткую карьеру Ник Лисон успел сделать бесконечно много. Разорив старейший в мире банк, он навсегда вошёл в историю финансов наряду с Джорджем Соросом и Уорреном Баффетом. Его сделки изучают в университетах, его книги стали бестселлерами, на его лекциях всегда огромное количество народа.
Его жизнь часто называют историей антиуспеха. Так ли уж это очевидно?
Он попытался быть лучшим. Сейчас уже трудно сказать, что сыграло решающую роль в его падении — возможно, вера в собственную непогрешимость, может быть, абсолютное неприятие убытков (невозможность смириться с провалом), упрямство. Это я о «внутренних демонах» самого Лисона. Понятно, что и внешние причины сыграли свою роль: отсутствие должного контроля, пренебрежение анализом рисков, чрезмерное доверие одному человеку, да и просто невезение. Да простят меня скептики за крамольную мысль, но будь удача на стороне Лисона — возможно, мы читали бы о блестящей истории успеха молодого финансиста.
Спорить о роли фортуны можно долго, но случилось то, что случилось. Ник Лисон — антигерой финансового мира. Человек, чьё имя вошло в учебники, неразрывно связанное с банком Barings. Бывший трейдер, читающий лекции по всему миру на тему «Не делай как я». За это платят, и неплохо: билеты стоят до 500 долларов, а сам Ник, по некоторым данным, зарабатывает на лекциях не меньше 1 млн долларов в год.
Но почему мы его слушаем? Вот самый интересный вопрос. Почему о нём, а не о Джордже Соросе сняли фильм с Юэном Макгрегором в главной роли? Я расскажу, что думаю по этому поводу, — но только в самом конце.
Фильм о судьбе Ника Лисона сняли в 1999 году, можно сказать, по горячим следам: сам «виновник торжества» в это время отбывал срок в сингапурской тюрьме. Режиссёр Джеймс Дирден (автор, кстати, «Рокового влечения») не стал мелочиться и пригласил на главную роль молодую звезду — Юэна Макгрегора. Фильм снят по книге самого Лисона «Как я обанкротил Бэрингз. Признание трейдера-мошенника».
Получилось динамично и напряжённо. Но, если честно, мне не хватило драматизма. Ведь в реальной жизни Ник Лисон не был ни легкомысленным мальчишкой, ни глупым самовлюблённым нарциссом.
Родившись в семье штукатура, он с детства мечтал о финансовой карьере. Простому парню пробиться в мир финансовых воротил было совсем непросто. В 1985 году Ник Лисон устроился клерком в королевский банк Coutts, потом работал клерком в других банках, включая Morgan Stanley. А в 1989 году его приняли в Barings.
Это был не просто банк. Barings основан в 1762 году и был старейшим банком Британии. Благодаря безупречной репутации он вскоре стал одним из крупнейших финансовых институтов и настоящим казначеем Британской империи. Barings финансировал войны против Наполеона и США, кредитовал покупку Соединёнными Штатами у Франции штата Луизиана. В XIX веке члены семьи Беринг получили пять дворянских титулов — больше, чем какая-либо другая семья со времён Средневековья. Александр Дюма поместил сокровища графа Монте-Кристо именно в Barings. А герцог де Ришелье писал в 1818 году: «В Европе существует шесть великих держав: Англия, Франция, Пруссия, Россия, Австрия и Barings Brothers».
Рухнул не просто банк — рухнула целая эпоха. И всё это сделал один человек. Наверное, ещё и поэтому история стала такой резонансной.
Нужно было очень постараться, чтобы, не имея образования, попасть на работу в такой престижный банк. За три года в Barings Ник проявил себя только с лучшей стороны: он в совершенстве знал документооборот и принципы работы банка. До Сингапура он успел поработать в подразделениях Barings в Гонконге и Джакарте, и везде его усилия по наведению порядка в учёте банковских операций высоко ценило руководство.
В 1992 году его назначили в сингапурский филиал на вновь созданную должность управляющего по операциям с деривативами на Сингапурской международной валютной бирже (SIMEX). Формально он не должен был заниматься трейдингом — но вскоре, сдав экзамены, стал сам вести торги во главе небольшой команды трейдеров. Плюс к тому он де-факто возглавил бэк-офис филиала — в силу большого опыта в этой сфере. Именно тогда руководство Barings совершило первую ошибку: позволило Лисону торговать и одновременно учитывать свои же сделки.
Лисон и его трейдеры должны были совершать два типа операций: сделки с фьючерсами и опционами по поручению клиентов и подразделений Barings — и арбитражные сделки с фьючерсами на индекс Nikkei 225, торгуемыми на SIMEX и на бирже японского города Осака. В теории арбитраж (покупка на одной бирже и одновременная продажа на другой) считается почти безрисковым. Это не совсем так, но по сравнению с другими стратегиями риск у него действительно низкий. Возможно, именно поэтому руководство Barings не слишком переживало, что Лисон торгует и контролирует сам себя.
Скорее всего, фильм правдив, показывая, что злосчастный счёт 88888 не был злым умыслом. Одна из подчинённых Лисона совершила ошибку, и, чтобы спрятать убыток, Лисон открыл этот счёт. Он вообще, судя по всему, был хорошим парнем и отличным боссом: зарабатывая гигантские бонусы (150 тыс. фунтов в 1992-м, 350 в 1993-м, 750 в 1994-м), он никогда не забывал свой коллектив.
Начав прятать убыточные сделки, остановиться он уже не мог. Трудно сказать почему. В фильме Лисон говорит, что просто не мог подвести всех, кто в него верит: отца, жену, коллег, боссов. Он верил, что закроет убытки до того, как их найдут проверяющие. А руководство банка совершенно расслабилось: Лисон показывал чудеса торговли. Его и в банке, и на бирже называли «королём торговли», пытаясь разгадать секрет суперприбылей. А секрет был надёжно спрятан в отчётности — тут Лисон был докой. Счёт 88888 копил убытки: в конце 1992 года минус превышал 2 млн фунтов, а к декабрю 1994-го дошёл до 208 млн.
Денег стало не хватать, и Лисон запрашивал у головного офиса всё новые и новые средства. На мой взгляд, это уже была стадия психоза и отчаяния. Но головной офис просто закрывал глаза, проявляя удивительную беспечность.
Последней сделкой Лисона была продажа стрэддлов на индекс Nikkei 225. В фильме зрителя не стали загружать подробностями — но мы люди не посторонние рынку, поэтому посмотрим внимательнее. Идея Лисона была не плоха. Он рассчитывал, что Nikkei 225 останется в узком диапазоне до момента закрытия сделки, — тогда он и получил бы прибыль по позиции. Точнее, прибыль он получал уже в момент продажи пары колл-пут с одинаковым страйком (такая продажа опционов и называется стрэддлом).
Лисон продал 70 892 опциона. Размер позиции превышал 7 млрд долларов — и банк ничего об этом не знал. Страйки большинства пар располагались между 18 500 и 20 000 по индексу Nikkei 225. Останься индекс к моменту исполнения в диапазоне 19 000–20 000, Лисон неплохо заработал бы.
Но «судьба» вмешалась. «Чёрный лебедь», роковое стечение обстоятельств, невезение — называйте как хотите, факта это не изменит. 17 января 1995 года в 5:46 утра землетрясение силой 7,2 балла разрушило значительную часть японского города Кобе и унесло жизни примерно 6,5 тысячи человек. Это было самое сильное землетрясение в Японии с 1923 года. Слабоколебавшийся Nikkei 225 за неделю упал на 7%.
Уже через три дня после землетрясения Лисон купил 10 814 фьючерсных контрактов с погашением в марте 1995-го. Никто не знает зачем: то ли он думал, что рынок переоценил последствия шока, то ли пытался защитить пошатнувшиеся позиции (до землетрясения он их не хеджировал).
Когда 23 января Nikkei упал на 1000 пунктов, до 17 950, Лисон обнаружил колоссальные убытки. Отступать было некуда. Он попытался перекрыть их: 27 января на счёте 88888 образовалась длинная позиция из 27 158 мартовских контрактов. За следующие три недели он удвоил её, достигнув пика 22 февраля — 55 206 мартовских и 5 640 июньских контрактов. То есть он скупал фьючерсы на Nikkei 225, пытаясь в одиночку не дать рынку упасть.
А большие падения после землетрясения сделали рынок более волатильным — и это тоже било по его коротким позициям: продавец опционов, наоборот, жаждет минимальной волатильности. На растущей волатильности короткие позиции Лисона были в убытке, даже когда рынок не падал.
Чтобы проделывать такие «чудеса», Лисон подделывал документы (за что и сел в тюрьму) и совершал огромное количество встречных сделок, создавая иллюзию реальной торговли. И всё это длилось около трёх лет. Что тут скажешь — стальные нервы. А руководство банка проявило поразительную беспечность, ни разу не проверив его работу. Им было удобно верить в его гениальность: ведь «заработанные» деньги оседали бонусами в карманах больших боссов. Никто и представить не мог, на что способен энтузиаст-одиночка.
Эта история не имела счастливого конца. Лисон не стал победителем, а у Barings закончились деньги. Старейший банк был разорён. Убыток по позициям Лисона превысил 800 миллионов фунтов.
В марте 1995 года банк, финансировавший войны против Наполеона и хранивший «сокровища Монте-Кристо», продали голландской группе ING за один символический фунт — вместе со всеми обязательствами. Двести тридцать три года истории уместились в цену чашки кофе.
Так почему этот антигерой, символ неуспеха, вошёл в историю? Мне кажется, Ник Лисон живёт в каждом торгующем на рынке. Не преступник, подделывающий документы, а человек, жаждущий победы над обстоятельствами, готовый рисковать, готовый выигрывать любой ценой. Именно поэтому история так задевает за живое.
Сам Ник Лисон — человек неглупый — я думаю, быстро сообразил, что просто неудачник неинтересен никому, а образ афериста и мошенника продаётся куда лучше. И фильм «Аферист» тому подтверждение.
Посмотрите — получите настоящее удовольствие. И ваш внутренний «Ник Лисон», я думаю, тоже.
Кутняк Екатерина