Карта роста: портфель стран

Причина найдена, и это не отток из развивающихся рынков и не слабая рупия. 15 октября MSCI начала консультацию о возможном переводе Индонезии из категории emerging market сразу в standalone — фактически об исключении страны из основных глобальных индексов. Причина — вопросы к прозрачности торгов и возможным согласованным операциям. Последствия пришли немедленно: индекс Джакарты −12% 16 октября, ещё −5,4% 19-го, под давлением акции, облигации и рупия; потенциальный пассивный отток Goldman Sachs оценил примерно в $5,6 млрд.

Значит: фонд продавали не из-за экономики, а из-за риска «страну могут удалить из индексов — значит фондам придётся продавать независимо от цены». К ИИ отношения почти никакого.

Это один глобальный фактор, а не две независимые национальные проблемы. И дело в том, что страновые фонды здесь фактически превратились в концентрированную ставку на полупроводники: в EWT около 75% — технологии, а один TSMC занимает примерно 22%; в EWY информационные технологии — около 51%, и один SK Hynix — примерно 25%.

15 октября KOSPI обвалился на 7,57% и дошёл до остановки торгов: высокая инфляция в США, ожидания дальнейшего повышения ставки и сомнения в окупаемости гигантских расходов на ИИ. 22 октября волна повторилась — KOSPI ещё −3,5%, одновременно снижались Тайвань, Япония и Nasdaq. Корея оказалась уязвимее из-за зависимости от циклического рынка памяти и обилия спекулятивных и заёмных позиций; Тайвань пострадал меньше благодаря устойчивому спросу на продукцию TSMC.

Сразу три причины. Во-первых, MCHI — это не «вся китайская экономика», а заметная ставка на интернет-платформы: Tencent около 13,6%, Alibaba около 9,5%, дальше Xiaomi, Meituan, PDD. Во-вторых, китайские и гонконгские технологические акции попали под ту же глобальную распродажу: 22 октября Hang Seng −3%, Hang Seng Tech −5%. В-третьих, рост ВВП оказался чуть лучше ожиданий — и это парадоксально уменьшило надежды на новые стимулы: Пекин сохранил основные кредитные ставки, а внутреннее потребление и инвестиции остались слабыми.

Здесь нет такого же чистого катализатора, как в Индонезии, и уверенность ниже. Любопытно, что KSA снижался даже на фоне резкого роста нефти — хорошее напоминание, что фонд Саудовской Аравии не фьючерс на Brent. Рост нефти одновременно усиливал инфляционные ожидания, поддерживал высокие мировые ставки и ухудшал аппетит к риску. На местном рынке ширина была слабой: 21 октября снижались 207 бумаг против 60 выросших.

Движение раскладывается почти математически. С 14 по 23 октября мексиканский индекс S&P/BMV IPC вырос примерно на 4,63%, песо ослаб к доллару примерно на 0,87% — после пересчёта в доллары получается около +3,7%. Практически совпадает с результатом фонда.

Значит: EWW вырос вопреки валюте, а не благодаря ей. Рынок поддержали промышленные, потребительские и финансовые компании — сам фонд примерно на 27% состоит из материалов, на 25% из товаров повседневного спроса и на 18% из финансов. Приписывать девятидневный рост nearshoring я бы не стала: перенос производства — важная длинная история, но этот результат сделал местный рынок акций.

21 сентября Вьетнам действительно перешёл из frontier в secondary emerging market по классификации FTSE Russell, и включение в глобальные индексы идёт четырьмя этапами до сентября 2027 года. Это долгосрочно расширяет круг фондов, которым можно покупать вьетнамские акции. Но рост именно последних дней пассивными деньгами не объяснить: после повышения статуса иностранцы в большинстве сессий продолжали продавать.

Непосредственный катализатор земнее: 21 октября VN-Index прибавил 2,76% — лучший день примерно за полгода, иностранцы впервые после 20 сессий продаж перешли к покупкам, выросла ликвидность, движение возглавили недвижимость, банки, инфраструктура и энергетика; за неделю индекс прибавил около 4%.

И важная деталь: во вьетнамском индексе мало глобальных производителей ИИ-чипов. Поэтому страна почти не участвовала в распродаже, которая ударила по Корее и Тайваню.